Home | Site map | Resume | Mail me

истории
Оглавление

 
 
 

 

На пляже. Сон
(отрывок)
 
 

Сначала мне приснились два бородатых человека, будто бы братья. Они были точно из начала двадцатого века. Завитки их широких волнистых бород были красиво написаны акварелью в стиле северного модерна тонами, холодными, как песок скандинавских пляжей.

 

По мокрому песку упругой походкой шел Владимир Ильич Ленин, невысокий и в приподнятом настроении, то ли купаться, то ли на съезд, но поскольку он был в темно-коричневом пиджаке и жилете, то скорее всего, на съезд.

 

Эта сцена на пустынном пляже не могла быть из фильмов или уроков литературы. Это была настоящая генетическая память, потому что сестра моей бабушки, жившая в провинциальном поселке под названием женского рода Высоковская, что близ Клина, в детстве действительно раз встретила Ленина на природе, и он даже с ней разговаривал, наверно, о хлебах и посевах, но в ее возрасте она не понимала.

 

Моя бабушка, окажись она там, кстати, наверняка бы поняла. Она была постарше, и между прочим, так и не встретившись с Лениным, помнила зато, как после Тунгусского метеорита небо вечерами отсвечивало серебристо-розовым, словно тоже с полотен в стиле модерн с голыми фавнами с волосатыми ногами и двумя бородатыми мужчинами.

 

Мне эта история про Ленина и Тунгусский метеорит запала в душу. В мое время встретить Ленина на дороге считалось к удаче. 

 

Все же нынешняя история это не сказка, а настоящий недавний сон и отчасти моя прошлая жизнь и жизнь других близких мне людей. Я не выдумываю, иначе я сразу бы так и начал: собрались однажды три поляка, Горецкий, Лютославский и Пендерецкий, и решили в карты играть, а кто проиграет, тому в уезд за жбаном пива. А на дворе-то ночь, а дорога-то через лес...

 

Возвращаясь к двум бородатым мужчинам, довольно молодые, они никак не могли быть Марксом и Энгельсом. Несомненно, однако, они были братьями, а не, допустим, любовниками. Не могу себе представить, как они стали бы вдруг целоваться, поскольку на пляже никого больше не было, кроме них и, может быть, Ленина, но он всеми мыслями уже был на съезде и не обращал на них ни малейшего внимания, и их мягкие бороды и усы при поцелуях взасос переплетались бы, смешивались и лезли друг другу в ноздри. Словом, не любовники. И точно, не Горецкий и Пендерецкий, поскольку где же тогда Лютославский (разве что проигрался в карты и вынужден был отправиться в уезд за пивом)? Значит, остается - братья.

 

И все-таки Ленин краем глаза наблюдал за братьями. Он был лысым, и мы никогда не узнаем, отчего он никогда не пытался отрастить большой бороды. Поэтому братья представлялись ему существами иной природы. Мы не до конца осознаем, насколько судьбами мира правит стена недоверия, непонимания и даже ксенофобии тощих к толстым, коротких к высоким, бритых к усатым и т. д.

 

Стоял утренний час, синеватые сумерки еще не совсем рассеялись, и Горецкий с Пендерецким, очнувшись от дремоты, осознали, что Лютославского все нет. И Ленин его тоже не встречал по дороге в уездный город на съезд. Тревожно им стало. 

 

. . .

 

Он описывал им всю уездную жизнь: про недавнее, может быть, уж чересчур радикальное исполнение сонаты Бетховена курсисткой, гостящей из Варшавы, про яблочный запах палых листьев в осеннем парке, и про съезд большевиков, и как после заседания молодые ребята, но уже в усах и бородах, еще разгоряченно и свежо спорящие о прибавочной стоимости, впивались зубами на тротуаре в упругую плоть сосисок, которая лопалась, и брызги мясного сока повисали в их усах, как капли росы в жесткой щетинистой траве пустынного скандинавского пляжа.

 

С некоторых пор он неожиданно для себя стал подписывать письма "Сеня", хотя по паспорту был он Витольд.

 

*  *  *

 

Как видите, случается, мои сны полны значительности и не уступают жизни по силе. Я надеюсь, что позже, на склоне лет, мне дадут Нобелевскую премию мира за то, что не развязал никакой войны.

 



 
 

Sydney 2009-2010

 
 

 

Оглавление
На пляже. Сон © 2009-2010 Всеволод Власкин

Home | Site map | Resume | Mail me